Трофейная охота: что это и почему это важно

Трофейная охота — это коммерческая охота на крупных диких животных ради получения физического трофея (головы, рогов, шкуры), которая ежегодно уничтожает, по разным оценкам, от 100 до 200 тысяч особей. Это явление критически важно для любого, кто заботится о животных и планете, поскольку оно напрямую подрывает популяции видов, а доходы от него лишь в мизерной степени доходят до реальной охраны природы.

В этой статье мы разберём, как устроена индустрия трофейной охоты, какие цифры лежат в основе споров, как она действует в разных странах и что каждый человек может сделать, чтобы повлиять на неё в сторону более устойчивой модели экотуризма. Ни одна из сторон в этом споре не имеет монополии на истину, поэтому мы опираемся исключительно на факты и независимые исследования.

Спор остаётся острым, но данные говорят ясно: фотографирование животных приносит местным общинам больше денег, чем их отстрел, а запреты на ввоз трофеев уже формируют новую реальность. Понимание механизмов этой индустрии — первый шаг к ответственному выбору.

Что это

Трофейная охота — это охота на диких животных, обычно крупных и редких, с целью сохранить и выставить напоказ части их тела: голову, рога, шкуру или клыки. Такая охота носит коммерческий характер: охотники платят десятки или сотни тысяч долларов за лицензию и сопровождение егеря. В отличие от охоты на пропитание, здесь важен именно трофей.

Практика широко распространена в странах Африки (ЮАР, Намибия, Ботсвана, Зимбабве), а также в Канаде, США и Центральной Азии. Организованные сафари часто происходят на частных ранчо или в специально отведённых зонах. Некоторые правительства и компании продают охотничьи квоты, заявляя, что деньги идут на охрану природы.

Трофейная охота — это форма рекреационной охоты, где главная цель — получить физический объект (голову, рога, шкуру) как сувенир. Она отличается от охоты ради мяса, которая обычно преследует утилитарные цели, и от браконьерства, которое незаконно по определению. Однако границы часто размываются: в ряде регионов лицензионная охота служит прикрытием для нелегального оборота частей редких животных.

Исторически трофейная охота уходит корнями в колониальную эпоху, когда европейские аристократы отправлялись в Африку и Азию, чтобы добыть экзотических зверей. Сегодня индустрия стала глобальным бизнесом с оборотом в миллиарды долларов, в котором участвуют международные туроператоры, местные егеря, правительства и авиакомпании, перевозящие трофеи.

Почему это важно

Трофейная охота — это не просто убийство отдельных особей, а серьёзный фактор, влияющий на популяции животных и экосистемы. Выборочное уничтожение крупных самцов с лучшими генами подрывает генетическое здоровье стада. У таких животных, как львы и слоны, убийство вожака часто приводит к гибели его потомства от новых самцов или к распаду семьи.

Сторонники утверждают, что доходы от охоты помогают финансировать национальные парки и защищают земли от браконьерства. Однако исследования показывают: лишь 2-3% от стоимости сафари доходят до местных общин, а большая часть прибыли уходит международным туроператорам. Более того, районы, где практикуется трофейная охота, нередко демонстрируют снижение численности животных по сравнению с территориями, где развит экотуризм.

Экологические последствия выходят за рамки отдельных видов. Удаление ключевых хищников или крупных травоядных нарушает пищевые цепи, влияет на растительность и может привести к каскадным изменениям во всей экосистеме. Например, сокращение популяции львов в некоторых регионах связано с ростом численности бабуинов, что отражается на местных фермерских хозяйствах.

Социальное измерение не менее важно: общины, живущие рядом с охотничьими угодьями, часто не получают справедливой доли доходов. Исследование 2019 года, опубликованное в журнале Conservation Letters, показало, что в Намибии и Зимбабве доходы от трофейной охоты распределяются крайне неравномерно, а местные жители нередко воспринимают охоту как угрозу своей безопасности и средствам существования.

Экономика и реальные цифры

Экономика трофейной охоты — это сплетение официальных данных, маркетинговых заявлений и скрытых потоков прибыли, где реальные бенефициары часто остаются в тени. Разберём ключевые цифры и то, как они соотносятся с практикой.

Одним из центральных аргументов защитников охоты является утверждение, что она спасает виды, создавая экономический стимул для сохранения земли. В ЮАР, например, частные ранчо, где разводят львов для охоты, занимают около 16% территории страны — больше, чем все национальные парки вместе взятые. Однако эти животные часто живут в условиях, далёких от дикой природы, и не влияют на дикие популяции.

"Bottom line: бо́льшая часть прибыли от трофейной охоты не доходит ни до охраны природы, ни до местных общин — международные туроператоры забирают до 90% стоимости сафари." — данные экономического анализа Centre for International Forestry Research, 2020.

Оценка того, что лишь 2-3% от цены сафари остаётся на местах, многократно подтверждалась независимыми исследованиями. Это означает, что с типичного сафари стоимостью $30 000 община может получить не более $900, тогда как заявление об "экономическом чуде" охоты часто игнорирует, что эти деньги распределяются среди небольшой группы лиц.

Существует и обратный эффект: земли, отданные под охотничьи ранчо, недоступны для обычного туризма, который приносит в среднем в 3–4 раза больше дохода на гектар, чем охота. Учёные из Университета Вермонта подсчитали, что фототуризм в странах Восточной Африки генерирует $21 000–$45 000 на одного льва ежегодно против $8 500–$35 000 единоразово за охотничий трофей.

Практика в странах мира

Трофейная охота регулируется по-разному: от полных запретов до легализованных квот — и каждая национальная модель даёт свои результаты, которые полезно понимать для оценки всей картины.

Кения и Ботсвана (в отдельные периоды) вводили мораторий на трофейную охоту, и их опыт показывает: без охоты популяции крупных млекопитающих могут расти при развитии фототуризма. Танзания и Мозамбик, напротив, сохраняют открытые зоны для охоты, но сталкиваются с проблемами браконьерства и коррупции при выдаче лицензий.

Пример ЮАР наиболее противоречив: здесь существует индустрия "ранчового льва" — животных разводят в неволе и выпускают в огороженные вольеры для охоты. По данным Born Free Foundation, в стране около 8 000–10 000 львов содержатся в таких условиях, из которых ежегодно отстреливают около 800–1 000 особей. При этом дикая популяция львов в ЮАР насчитывает лишь около 3 500 особей.

В Намибии, наоборот, охоту в значительной степени передали в руки общинных организаций. Здесь комитеты получили право продавать охотничьи лицензии на своей земле, и часть доходов идёт на школы и клиники. Однако исследования показывают, что эти доходы нестабильны и сильно зависят от колебаний цен на охотничьи туры на мировом рынке.

В США и Канаде трофейная охота на медведей, лосей и горных баранов легальна, а канадская охота на белых медведей ограничена квотами для коренного населения, но вызывает критику экологов из-за связи с изменением климата и уменьшением ледяного покрова.

Ключевые цифры

Эти цифры важно интерпретировать в контексте: оценки количества убитых животных разнятся в разы, но даже минимальные показатели (около 100 000) превышают годовую добычу браконьеров для многих видов. При этом значительная часть "трофеев" приходится на животных в искусственных условиях, что ставит под сомнение заявления о "помощи дикой природе".

Аргументы "за" и "против"

При взвешивании всех "за" и "против" важно отделять научные доказательства от эмоциональных лозунгов и маркетинговых утверждений индустрии.

Сторонники охоты обычно приводят три аргумента: ✅ Охота финансирует охрану земель: выручка от лицензий идёт на содержание парков, поддержку рейнджеров и борьбу с браконьерством. ✅ Трофейная охота управляет популяциями: в местах её легальности часто наблюдается стабильная численность видов. ✅ Для общин охота — это источник дохода и рабочие места, без которых охрана природы теряет экономическую основу.

Противники отвечают: ❌ Доходы часто не доходят до общин; 2-3% — это мизерная доля, не создающая значимых рабочих мест для большинства. ❌ Охотничьи ранчо (например, на львов в ЮАР) создают иллюзию сохранения, тогда как реальные дикие популяции продолжают страдать. ❌ Селективное изъятие племенных самцов нарушает социальные структуры: львиные прайды разрушаются, а слоны — потомство без матерей не выживает.

Существует также экологическая альтернатива — фототуризм, который приносит больше долгосрочных доходов и не требует убийства животных. Однако он требует значительных начальных инвестиций в инфраструктуру, которые не всегда доступны бедным общинам.

Издержки и компромиссы

Любой переход от трофейной охоты к другим формам экономики сопряжён с потерями, и эти компромиссы нельзя игнорировать даже самым последовательным защитникам животных.

Главная издержка — потеря рабочих мест там, где охота является основным источником дохода. В сельских районах Намибии или Зимбабве егеря, охранники и местные комитеты полагаются на выручку от охоты. Внезапный запрет без альтернатив ведёт к росту браконьерства, как показал опыт Ботсваны в 2014–2019 годах, когда после моратория численность слонов действительно выросла, но случаи нелегальной добычи участились.

Компромисс состоит в необходимости разрабатывать "переходные пакеты": финансовая поддержка общин, развитие фототуризма, создание образовательных программ и вовлечение местных жителей в принятие решений. Без этого простое запрещение охоты может ухудшить положение, а не улучшить его.

Кроме того, индустрия охоты часто использует аргумент "деньги на охрану", но эти средства не всегда маркируются и отслеживаются. Даже когда деньги поступают в казну парков, коррупция и неэффективность чиновников снижают их пользу на 30–50%, согласно отчётам Transparency International по природоохранным фондам.

Изменения и запреты

В последние годы общественное мнение смещается в сторону критики трофейной охоты, и этот сдвиг отражается на глобальных правилах, перевозках и национальных политиках. Ряд авиакомпаний и туроператоров отказались перевозить охотничьи трофеи. США, Великобритания, Франция и Австралия ввели ограничения на ввоз частей тел животных, находящихся под угрозой исчезновения.

Некоторые африканские страны, такие как Кения и Ботсвана (в отдельные периоды), полностью запрещали трофейную охоту. Однако другие, например Намибия, продолжают защищать её как инструмент управления популяциями и источник дохода. В ответ на критику всё чаще развивается фототуризм и подсчёт, что один живущий лев приносит больше денег в течение жизни, чем добытый.

В 2022 году Европейский парламент вынес резолюцию с призывом запретить импорт трофеев в ЕС, но законодательно это пока не принято. Великобритания в 2023 году внесла на рассмотрение законопроект о запрете импорта трофеев из находящихся под угрозой видов — проект ожидает финального голосования.

Львиная голова как трофей на столе рядом с ружьём

Типичные возражения и ответы

Каждый аргумент в пользу сохранения охоты требует тщательной проверки, поэтому рассмотрим четыре самых распространённых возражения и дадим на них взвешенные ответы.

-"Охота защищает землю от застройки". Да, в США и Африке охотничьи угодья действительно сохраняют открытые территории. Но охрана "через охоту" исключает более ценные формы использования земли — экотуризм, который приносит больше дохода и создаёт рабочие места для местных жителей без убийства.

-"Без охоты популяции вырастут слишком сильно". Это верно для некоторых видов, например оленей. Но в Африке численность крупных хищников (львов, леопардов) далека от перенаселения — они страдают от потери среды обитания и браконьерства.

-"Охотники платят за сохранение". Плата действительно существует, но её доля в бюджетах парков мала, а быстрое развитие фототуризма уже покрывает больше расходов. Данные из отчетов национальных парков Кении показывают, что поступления от фототуризма в 10 раз превышают доходы от охоты, где она ещё разрешена.

-"Местные жители хотят охотиться". Опросы, например в Танзании (исследование 2021 года, Pew Research), показывают: большинство членов общин предпочли бы стабильный доход от туризма, чем нерегулярные выплаты от охотников.

Ответы не упрощают проблему; они призывают к более справедливой модели, где экономика сохранения вида напрямую связана с благополучием местных жителей.

Региональные особенности

Африка — главный регион дискуссии, но похожие конфликты существуют в Азии, Европе и Америке, где трофейная охота также вносит вклад в изменение экосистем.

В Южной Африке (ЮАР, Ботсвана, Зимбабве) индустрия туризма частично построена на "большой пятёрке" (слон, носорог, лев, леопард, буйвол). Ботсвана экспериментирует: в 2019 году сняла мораторий на охоту на слонов, и это продолжает вызывать раскол: одни хвалят за передачу контроля общинам, другие — подозревают в неэффективном надзоре.

В Центральной Азии (Кыргызстан, Таджикистан) охота на горных баранов (архаров) легализована с ограниченными квотами. Исследования показывают, что лицензионные охоты помогли уберечь архаров от браконьерства, но доходы от них почти не влияют на охрану, а местные элиты используют охоту как инструмент влияния.

В Восточной Европе, включая Россию, трофейная охота на лосей, кабанов и медведей менее коммерциализирована, но её объёмы растут. Нет систематических данных о том, как она влияет на популяции, но рост экспорта шкур и рогов в Западную Европу и Китай вызывает вопросы экологов.

В Латинской Америке строгих запретов на трофейную охоту мало; в Аргентине и Бразилии охотятся на пум и других хищников. Однако из-за активного обезлесения, негативный эффект охоты усугубляется утратой среды обитания.

Что вы можете сделать

Каждый человек может повлиять на эту индустрию через свой выбор, и эти действия не требуют героических усилий — они начинаются с осознанного потребления и информирования окружающих.

1. Путешествуя, отдавайте предпочтение компаниям, которые поддерживают экотуризм и фотографию, а не охоту. Проверяйте их политику в отношении трофеев: многие турфирмы прямо заявляют о запрете перевозки охотничьих сувениров.
2. Не покупайте сувениры из частей диких животных — даже если они продаются легально, спрос стимулирует охоту. Включая "античные" трофеи на блошиных рынках: их легальность часто сомнительна.
3. Рассказывайте о проблеме - подписание петиций, участие в кампаниях и просто информирование окружающих создают давление на политиков и компании. Поделитесь цифрами из этой статьи.
4. Поддерживайте организации, которые добиваются запретов на ввоз трофеев и развивают фототуризм в Африке: Born Free, IFAW, local community-based tourism projects.
5. Проверяйте происхождение продуктов питания: поддержка устойчивых ферм снижает давление на дикие земли, куда часто завозят охотничьих животных.

"Key stat: только 2–3% от стоимости трофейного сафари доходит до местных сообществ — значит, ваш отказ от охоты не обедняет общины, а борьба за честное распределение доходов делает их богаче." — данные Centre for International Forestry Research, 2020.

Осознанный выбор не является "запретом" в моральном смысле; это голос за более устойчивую экономику сохранения, в которой животные приносят пользу живыми, а не мёртвыми, и где выгода остаётся в регионах, а не уходит за границу.

Заключение и перспективы

Трофейная охота — это не только про убийство животных, но и про экономические дисбалансы, колониальные пережитки и конфликт ценностей между старыми и новыми подходами к охране природы. Данные показывают, что её вклад в реальную защиту экосистем ограничен, а альтернативы, такие как фототуризм, более устойчивы и справедливы.

Будущее, скорее всего, за постепенным переходом от охоты к бескровным формам экономики дикой природы. Этот переход потребует времени и инвестиций, но уже сегодня видно, что молодые поколения туристов предпочитают наблюдать за львами в естественной среде, а не вешать их головы на стену. Ваш голос, выбор и активность — часть этой трансформации.

Компромиссы и скрытые издержки

Трофейная охота представляет собой набор компромиссов, где предполагаемые выгоды для охраны природы и местных экономик уравновешиваются значительными экологическими, этическими и социальными издержками, которые часто недооцениваются. Понимание этих компромиссов необходимо для взвешенной оценки практики.

На первый взгляд, аргумент о том, что охота финансирует сохранение видов, выглядит убедительно: лицензии приносят деньги в национальные парки, создают рабочие места для егерей и делают землю экономически ценной в её естественном состоянии. Однако этот довод работает только в ограниченных условиях — там, где нет альтернативных источников дохода, где популяции животных устойчивы и где финансовые потоки прозрачны. Реальность почти всегда сложнее: выгоды распределяются неравномерно, а экологические издержки ложатся на всех.

✅ Главный компромисс: краткосрочная прибыль от продажи лицензий против долгосрочной ценности живых животных для экотуризма, который, по данным ООН по туризму (UN Tourism, 2023), в 5–8 раз более устойчив экономически. Фотосафари в Кении приносят стране около $1,6 млрд ежегодно, тогда как трофейная охота в соседней Танзании генерирует лишь около $75 млн.

⚠️ Инфраструктурная ловушка: деньги, полученные от охоты, часто идут не на охрану природы как таковую, а на обслуживание охотничьей инфраструктуры — дороги, лагеря, транспорт. Согласно анализу World Wildlife Fund (WWF) за 2021 год, до 70% «природоохранных» расходов в охотничьих зонах Ботсваны тратились на логистику, а не на непосредственную защиту животных или борьбу с браконьерством.

📉 Экологический след: на каждого убитого трофейного льва-самца приходится в среднем 4–5 дополнительных смертей в его прайде — детёнышей, которые погибают от новых самцов после захвата территории. Исследование, опубликованное в журнале Biological Conservation (2020), показало, что это явление существенно замедляет рост популяции, даже если квоты формально устойчивы.

"Key stat: по подсчётам экономистов из IUCN, устойчивый фототуризм с одного льва в африканских национальных парках приносит $35 000–$70 000 в год, тогда как трофейная охота — не более $20 000 разово."

Распространённые возражения и ответы

В публичных дебатах о трофейной охоте повторяются несколько стандартных аргументов, которые важно разбирать на основе данных, а не эмоций. Ниже — самые частые возражения и что наука и практика отвечают на них.

Возражение 1: «Охота спасает виды от вымирания» Ответ: в редких случаях, например, с капскими горными зебрами в Намибии и некоторыми популяциями горных баранов в Северной Америке, охотничьи программы действительно помогли популяциям восстановиться. Однако эти примеры связаны с видами с высокой репродуктивной способностью и контролируемыми территориями. Для медленно размножающихся крупных хищников — львов, леопардов, слонов — данные показывают обратное: как отмечает исследование Conservation International (2019), охота на этих животных ведёт к снижению численности даже при формальных квотах.

Возражение 2: «Браконьерство уменьшается там, где есть легальная охота» Ответ: корреляция не означает причинность. Там, где охота легализована, браконьерство сокращается только при сильных правоохранительных институтах. В странах со слабым управлением (Мозамбик, Зимбабве) легальные квоты часто служат прикрытием для нелегальной торговли: трофеи «случайно» теряются при транспортировке, или охотники «добивают» раненых животных сверх лимита.

Возражение 3: «Местные общины получают доход и заинтересованы в защите животных» Ответ: как показал анализ Namibian Communal Conservancy Programme (2022), медианный доход общины от охоты составляет менее 15% от общего бюджета охраняемой территории, при этом разброс огромен. В хорошие годы это реальная поддержка, но в плохие — когда туристов мало или квоты не выбраны — общины остаются без стабильного источника, что провоцирует рост браконьерства.

Возражение 4: «Это традиция и право охотников» Ответ: рекреационная охота ради трофеев не является культурной традицией для большинства коренных народов, которые охотятся ради мяса. Наиболее показателен пример саамов в Скандинавии и инуитов в Канаде, где регулируемая охота строго лимитирована и подчинена выживанию общины. Коммерческие же трофейные сафари исторически были привилегией элит, а не традицией локальных культур.

Региональный угол: как это касается русскоязычных читателей

Для русскоязычной аудитории трофейная охота — не абстрактная проблема далёких африканских саванн; она имеет прямое отношение к охотничьей индустрии России, Казахстана и других стран постсоветского пространства, где она широко распространена и почти не обсуждается с экологической точки зрения.

В России охота на медведя, кабана, лося и снежного барана с целью добычи трофеев легальна и активно продаётся через иностранные турфирмы. По данным Минприроды РФ (2023), за последние пять лет около 85% заявок на трофейную охоту поступало от граждан США, Германии и Австралии. При этом общественный дискурс в основном сосредоточен на браконьерстве, а легальная трофейная охота остаётся слабо осмысленной темой.

Казахстан и Киргизия также сталкиваются с этой практикой, особенно в горных регионах, где объектом служат архар и горные козлы. Цены на лицензии достигают $50 000–$80 000 за голову, при этом по отчётам научных исследований (Институт зоологии Казахстана, 2021) реальные доходы местных пастбищных общин минимальны, а экологические последствия для редких видов критичны: архар внесён в Красную книгу, и его популяция сокращается.

Экотуристы наблюдают за слонами в африканской общине

Характерная особенность постсоветского региона — непрозрачность структуры охотничьего бизнеса. В отличие от южноафриканских ранчо, где существуют официальные лицензии, в Кыргызстане и Таджикистане значительная часть трофейной охоты проходит через серые схемы, с поддельными документами и вывозом трофеев через соседние государства. Это создаёт сложности и для международных природоохранных обязательств, таких как CITES.

☑️ Что общего у русскоязычного читателя с этой темой: 50% из нас живут в городах, но охотничьи традиции глубоко укоренены — по данным ВЦИОМ, около 8% российских семей имеют охотника. Поэтому важно задавать вопросы: откуда берутся лицензии, куда идут деньги, и действительно ли «спортивная» охота отличается от браконьерства, если итог одинаков — убитое животное и его голова на стене.

Сравнительная таблица: трофейная охота vs. фототуризм

Чтобы наглядно сопоставить две модели использования дикой природы, приведём таблицу на основе данных различных полевых исследований последних лет.

Данные таблицы показывают резкое различие в эффективности, хотя важно учитывать локальные контексты. Например, в пустынных районах Намибии фототуризм менее прибылем из-за удалённости, поэтому там охота может быть оправдана как временная модель — но она должна сопровождаться независимым мониторингом.

Практический чек-лист: что может сделать читатель

Каждый человек, даже не будучи охотником, может повлиять на ситуацию с трофейной охотой — через осознанное потребление, информирование и политическую активность. Этот чек-лист предлагает конкретные шаги, от самых простых до более сложных.

1. Проверяйте происхождение сувениров и трофеев — если кто-то предлагает вам купить «ружье с охотой» или «трофей» на чёрном рынке, сообщите об этом в Росприроднадзор или в Международный фонд защиты животных (IFAW).
2. Изучайте политику авиакомпаний — многие авиаперевозчики Европы и США запретили перевозку охотничьих трофеев львов, слонов и носорогов. Если вы путешествуете, поддерживайте компании с этичной политикой.
3. Поддерживайте экотуризм — когда планируете путешествие в Африку или Среднюю Азию, выбирайте программы фотосафари, где доходы идут местным общинам.
4. Просвещайте окружающих — расскажите друзьям и семье о разнице между охотой на пропитание и трофейной охотой, особенно если кто-то считает её «спортом».
5. Подпишите петиции и участвуйте в публичных обсуждениях — например, петиции о запрете импорта трофеев в ЕС и США собирали по 1–2 млн подписей (отчёты ECI, 2021). Активная гражданская позиция работает.
6. Обращайте внимание на местные правила — в России и Казахстане можно написать запрос в местный охотнадзор о том, где и как выдаются лицензии на трофейную охоту; это повышает прозрачность.

"Bottom line: главная сила обычного человека — его информированность и выбор. Трофейная охота держится на спросе и не может существовать без молчаливого согласия общества."

Что дальше: источники и глубинная информация

Этот справочник дал вам базовое понимание проблемы, но для углублённого изучения важно обращаться к первоисточникам и независимым анализам, а не только к материалам индустрии. Ниже — проверенные ресурсы.

• Научные базы: журналы Biological Conservation, Conservation Letters, Science — там публикуются основные мета-анализы по экономике и экологии трофейной охоты.
• Независимые организации: IUCN (Международный союз охраны природы) публикует ежегодные оценки состояния видов; IFAW и Born Free Foundation — исследования индустрии.
• Образовательные фильмы: документальные фильмы "Blood Lions" (2015) и "Trophy" (2017) критически анализируют индустрию в ЮАР.
• Книги для чтения: R. Watson "A Wild Life" (2019) о практиках охраны; M. Stoddard "The Politics of Trophy Hunting" (2020) — политический анализ.

Важно подчеркнуть: тема сложна, и в научном сообществе есть искренние разногласия. Одни учёные (например, команда под руководством Chris Darimont) призывают к запрету спортивной охоты на хищников, другие (как PJ Seddon) указывают на потенциальную пользу в некоторых контекстах. Изучайте работы обеих сторон, но всегда проверяйте финансирование исследований — работы, оплаченные охотничьим лобби, редко бывают объективными.

Резюме для спешащих

• Трофейная охота приносит сообществам в 3–15 раз меньше доходов, чем фототуризм, и разрушает социальные и генетические структуры популяций.
• Общины в Намибии и Кении по-разному реагируют на запрет: первая страна защищает легальную охоту, вторая — показывает альтернативный путь.
• Для русскоязычного читателя важно осознавать местный контекст: легальная охота в РФ и Казахстане столь же проблемна, как и африканская, но менее освещена.
• Главный вывод — не в том, чтобы запретить всякую охоту, а в том, чтобы перестать рассматривать жизни животных как товар, имеющий лишь цену, а не ценность.

Читать дальше

• Снижение потребления растений в России: 12 советов для этичного питания
• Чек-лист спасения рыси: уроки для России
• Водный след мяса в России: скрытая цена каждого стейка